— Этого рыбака схватили? — спросил я.
— Нет, но он уже у самых городских стен. Он подъехал к Иерусалиму на осле, а впереди него и позади шли целые толпы, и какие-то несчастные глупцы, приветствуя его, называли царем Иудеи. Теперь наконец у Анны есть предлог заставить Пилата выполнить его желание. В сущности, этот рыбак уже приговорен.
хотя приговор еще и не вынесен. Его песня спета.
— Но Пилат его не тронет, — возразил я.
Мириам покачала головой.
— Об этом позаботится Анна. Они притащут его в синедрион.
И ему вынесут смертный приговор. Выть может, его побьют камнями.
— Но синедрион не имеет права никого казнить, — продолжал возражать я.
— Иисус не римлянин, — ответила Мириам. — Он еврей. По закону талмуда он повинен и должен умереть, ибо он святотатственно нарушил закон.
Но я упрямо стоял на своем: