— Спортсмен с насморком и боится простудиться, прекрасно, — улыбался Джо, с гордостью обозревая работу своих рук. — Сколько же у вас денег? Я ставлю десять против шести. Хотите ставить на более слабого?
— А кто слабее? — спросила Женевьева.
— Конечно же, Понта, — вырвалось оскорбленно у Лотти, как будто в этом можно было еще сомневаться.
— Разумеется, — ответила мягко Женевьева, — только я мало понимаю в этих делах.
Лотти тотчас же сжала губы, но лицо ее приняло снова огорченное выражение. Джо взглянул на часы и объявил, что уже пора идти. Сестра бросилась ему на шею и звонко поцеловала в губы. Она поцеловала и Женевьеву. Брат обнял ее за талию, и они вместе прошли до ворот.
— Что означает: десять против шести? — спросила Женевьева, в то время как их шаги зазвенели в морозном воздухе.
— Меня публика любит, — ответил Джо. — И это значит, что один ставит десять долларов за то, что я выиграю, против шести, которые ставит другой, рассчитывающий, что я проиграю.
— Но если тебя любит публика и каждый в тебе уверен, как же может кто-нибудь биться об заклад против тебя?
— Вот на этом и держится бокс — на различии во мнениях, — рассмеялся он. — Кроме того, каждый может рассчитывать на счастливый удар, на случайность. Такие случаи бывают, — произнес он серьезно.
Женевьева крепко прижалась к нему, как бы желая его защитить. Он уверенно засмеялся.