XIII. Видя, какую важность император придавал этому делу и какую он проявлял настойчивость, папа прибег к столь знакомым и столь часто употребляемым римской курией средствам: он запутал самые простые вопросы и лишил истину ее очевидности. 21 октября папа писал кардиналу Адриану, что, хотя он вполне осведомлен обо всем и действительно решил удовлетворить требования кортесов, он не поведет дела дальше без согласия короля, которому обещал не вводить новшеств. Папа поручил кардиналу наблюдать тщательно за событиями, потому что до него ежедневно доходят из всех частей королевства серьезные жалобы на жадность и несправедливость инквизиторов.

XIV. Папское бреве сильно не понравилось (как и следовало думать) депутатам Арагона. Однако они продолжали свои настояния в Риме с такой энергией, что их кредит заставил колебаться даже могущество Карла V. Если кортесам не удалось получить от папы резолюций, благоприятных для расширения, которое они желали дать статьям, принятым на собрании кортесов, они, по крайней мере, воспрепятствовали отмене (о чем так сильно хлопотал император) трех папских бреве, преобразовавших инквизицию, так что Карл принужден был удовольствоваться тем, которое было адресовано кардиналу Адриану 21 октября, вопреки много раз дававшемуся папой обещанию отменить бреве, имеющие своим содержанием реформу.

XV. Об этом деле у меня имеется собрание писем испанского посла к Карлу V и некоторых других испанских агентов короля и инквизиции. В них раскрывается масса интриг обоих дворов.

Из писем видно, каким образом велись переговоры в Риме и какую выгоду умели извлекать из дел, не находившихся ни в какой связи одно с другим, для достижения цели, которой не могли бы добиться без этих непредвиденных обстоятельств. Я ограничусь приведением некоторых из них, чтобы не выйти из предначертанных себе границ.

XVI. Дон Хуан де Мануэль, владетель Бельмонте, посол Карла V при папе, пишет государю 12 мая 1520 года, что Его Величеству следовало бы отправиться в Германию и оказать благосклонность некоему брату Мартину Лютеру, пребывающему при саксонском дворе, потому что он внушает сильнейшую тревогу верховному первосвященнику необычайными вещами, которые он проповедует и публикует против папской власти; этот монах слывет очень ученым и причиняет много затруднений папе.

XVII. В другом письме, от 31 мая, он говорит: «Что касается дел Льежа,[681] то папа, по-видимому, очень сильно недоволен, потому что ему донесли, что епископ благоприятствует брату Мартину Лютеру, который проповедует в Германии против папской власти; он также настроен против Эразма,[682] который находится в Голландии, и по той же причине… Я говорил, что здесь жалуются на епископа Льежа по поводу Лютера, который представляет больше затруднений, чем было бы желательно». Немного далее, говоря о делах инквизиции, посол выражается следующим образом: «Папе адресуют доклады, неблагоприятные для инквизиции; он говорит, что там творится страшное зло. Я ему дал понять, что Его Святейшество осведомлено врагами инквизиции о происходящем, но что не следует ни верить им, ни одобрять их. Папа возразил: все, что ему известно, было сообщено ему испанцами, достойными доверия. Я отвечал, что здесь находятся люди, о которых говорят, будто они дали деньги придворным особам Его Святейшества и считаются важными лицами, потому что сорят деньгами, но что я убежден, что добросовестные и образованные испанцы будут говорить Его Святейшеству в противоположном смысле. Наконец, ему кажется, что инквизиторы творят много зла и что Ваше Величество не должны этого позволять. Я полагаю, что здесь не думают, чтобы государи прилагали столько усердия к учреждению инквизиции из ревности по вере, такой чистой, как у Вашего Величества».

XVIII. Эта частность заслуживает сопоставления с другой, которую я читаю в письме от 5 июня 1522 года, в котором тот же министр (отдав отчет королю в попытке, сделанной Арагоном и Кастилией для получения от церковного суда[683] приговора против конфискации имущества обвиняемых, которые сознались или сознаются добровольно в ереси и будут оправданы) прибавляет: «Мне говорят, что, если эта мера пройдет, как надеются, Вашему Величеству придется выплатить более миллиона дукатов, полученных таким образом. Я имею об этом сведения от епископа Алжира[684] и от некоторых других слуг Вашего Величества; я очень старался, чтобы подождали возвращения папы, и добился этого с огромным трудом».

XIX. В письме от 12 мая 1520 года, о котором я говорил, посол дает знать королю, какие кардиналы имеют влияние на дела, и между прочим отмечает, что «кардинал Сантикватро — человек очень искусный в извлечении выгод в интересах своего господина, в выпуске булл и других актов этого рода» — и это дало ему возможность снискать большое благоволение Его Святейшества. Лицо, названное здесь кардиналом Сантикватро, есть Лоренцо Поцци, уроженец Флоренции,[685] кардинал церкви Четырех святых мучеников.[686]

XX. 27 июня он писал об этом кардинале: «Сантикватро хорошо понимает исполнение церковных дел; он многое может сделать, потому что он вытягивает денег, сколько может, для своего господина и для самого себя; но он уполномочен папой действовать только на этом условии, и он умеет пользоваться им, как ловкий человек. Король Португалии ежегодно платит ему, и за это (хотя он полагает, что ему нечего получить для себя в этом королевстве) он готов сделать все, что захочет государь. Дела государя здесь на хорошем счету, и мне кажется, что Ваше Величество поступили бы правильно, если бы тоже использовали этого кардинала. Кардинал Анконы[687] человек очень ученый и враг Сантикватро; ему поручены дела правосудия. Он может быть полезен, будучи весьма расположен к службе Вашему Величеству; но он слывет за такого же большого вора, как и его собрат».

XXI. В другой депеше, от 2 октября 1520 года, в связи с медлительностью римской курии в деле отмены, согласно ее обещанию,[688] трех бреве о реформе посол уверяет короля, что «деньги многое могут».