3. Псалмы Давида на испанском языке, напечатанные в 1557 году;
4. Сокращение христианского учения. Последние труды вышли из той же типографии, что и первые два.
Хуан Перес уже достиг глубокой старости, когда был осужден. В 1527 году он отправился в Рим в качестве поверенного в делах своего правительства. Он держался партии Эразма, и ему содействовал сам папа. 26 июня он писал Карлу V: «Я представился Клименту VII и умолял его выдать бреве архиепископу Севильскому, главному инквизитору дому Альфонсо Манрике, чтобы заставить замолчать тех, кто нападает на труды Эразма, потому что великий канцлер (Гастинера) поручил мне это при отъезде. Его Святейшество указал мне обратиться по этому поводу к кардиналу Сантикватро, что я и сделал. Я поспешу его получить и, когда оно будет у меня в руках, отправлю его секретарю Альфонсо Вальдесу, к которому великий канцлер велел мне обратиться». В другом письме, от 1 августа того же года, он писал: «Я отправил с этой депешей секретарю Вальдесу бреве, о котором я писал Вашему Величеству, для архиепископа Севильи, чтобы он заставил замолчать, под страхом отлучения, тех, кто нападает на учение Эразма, потому что оно противоположно учению Лютера». Известно, что это папское бреве было почти бессильно. Некоторое временя спустя брат Луис де Карбахал, францисканец, напечатал Апологию монашеской жизни против заблуждений Эразма. Эразм ответил сочинением, озаглавленным Ответ Дезидерия Эразма на книжку некоего лихорадочного («Desiderii Erasmi responsio adversus febricitantis cujusdam libellum»). Карбахал возразил другим сочинением, под заглавием: Смягчение едкостей Эразмова ответа на Апологию Луиса Карбахала («Dulcoratio amarulentarum Erasmicae responsionis ad apologiam Ludovici Carbajalis»). Труд Эразма был запрещен в Индексе кардинала инквизитора Гаспара де Киро-ги в 1583 году. В том же самом 1583 году внесли в Индекс почти все другие труды Эразма, уже запрещенные с 1559 года главным инквизитором Вальдесом. Альфонсо Вальдес, о котором сказано немного выше, был секретарем Карла V, сыном коррехидора Куэнсы и большим другом Эразма, сторону которого он принял, когда на собрании возник вопрос об осуждении его книг в 1527 году.[1112]
VII. Альфонсо Вальдес впоследствии был сильно заподозрен в лютеранстве и был судим инквизицией как лютеранин. Он составил различные литературные труды, отличающиеся хорошим вкусом. Среди других отметим следующие:
1. Беседа языков, опубликованная доном Грегорио Маянсом;
2. О взятии и разрушении Рима («De capta et diruta Roma»), где он передает историю событий 1527 года;
3. О восстаниях Испании («De motibus Hispaniae»), где он рисует картину восстания и войны кастильцев;
4. О давности христианства («De vetustate Christiana»), последний труд, приведенный Педро Мартиром д'Англериа; в этом трактате он пишет о Мартине Лютере.
VIII. Из четырнадцати жертв, сожженных на втором севильском аутодафе, я упоминаю как наиболее достойных следующие:
1. Хулиан Эрнандес, по прозванию Малый, уроженец Вильяверде, в округе Кампос. Желание ввезти в Севилью лютеранские книги побудило его отправиться в Германию. Он доверил их дону Хуану Понсе де Леону и поручил ему раздать их. Он провел более трех лет в тюрьме святого трибунала. Ею несколько раз пытали, чтобы заставить открыть сообщников по вероисповеданию и по ввозу лютеранских книг, тогда сильно затрудненным вследствие строгого наблюдения со стороны инквизиции. Он вынес пытку с мужеством, далеко превышающим его физические силы. Согласно сообщению многих узников, возвращаясь после свидания с инквизиторами, он напевал испанский припев, сравнивающий монахов с волками и радующийся их посрамлению.[1113] Он был тверд в своем веровании и появился на аутодафе с кляпом во рту. Взойдя к костру, он сам уложил мелкие поленья вокруг себя, чтобы быстрее сгореть. Доктор Фернандо Родригес, приставленный к нему, попросил вынуть кляп, когда увидал его привязанным к ошейнику, чтобы выслушать его исповедь; но Хулиан воспротивился этому и обозвал Родригеса лицемером, изменившим своим убеждениям из-за страха перед инквизицией. Это были его последние слова, так как почти тотчас его окружило пламя.