XXIV. Другие испанцы, присужденные к смертной казни сенатором Ланцем, были: дон Мигуэль Гурреа, кузен герцога де Вильяэрмоса; дон Мартин де Болеа, барон де Сьетамо; дон Антонио Феррис де Лисана; дон Хуан Арагонский, зять графа Састаго; Франсиско Айерве, Денис Перес де Сан-Хуан и некоторые другие, менее известные дворяне, кроме хлебопашцев и ремесленников, совершивших убийства во время мятежа. В числе последних мы встречаем палача Хуана де Мигуэля; он был повешен своим помощником, который унаследовал его должность.
XXV. Сенатор Ланц осудил на смерть также других мятежников, которые избежали эшафота, удалившись во Францию или Женеву. К таковым принадлежали: дон Хуан де Торельяс Бардахи, зять графа Састаго; дон Педро де Болеа, кузен графа де Фуэнтеса и дед графов д'Аранда; дон Фелипе де Кастро-Сервельон, из семьи графов де Бойль; дон Педро де Сесо, сын дона Мигуэля и отец регента дона Хосе барона де Сердан; дон Хуан Коскон, дон Хуан д'Агостино, дон Денис де Эгварас, Мигуэль де Фонсильяс, Хиль Иваньес де Урос; Хуан де Грасия, капитан стражи тюрьмы королевства; Хаиме д'Ургель, Хиль де Меса, Мануэль Донлопе и Херонимо Вальес, секретарь инквизиции. Все эти арагонцы и много других местных дворян, которых я не называю, остались в изгнании до смерти Филиппа II. Преемник его, Филипп III разрешил им вернуться на родину и аннулировал все статьи приговоров и наказаний, противоречившие интересу семейств казненных. Король объявлял, что никто не был виновен в измене государству, и признавал, что каждый был обязан защищать права своей родины.
XXVI. Жестокость инквизиторов не насытилась вышеупомянутыми казнями, и число жертв, погибших 20 октября, не казалось им достаточным. Они заявили верховному совету, что не решаются потребовать от генерала Варгаса узников, хотя их дело было бы вернее в руках инквизиции; однако кажется полезным, чтобы им передали, по крайней мере, барона де Барболеса, потому что его казнь сильнее устрашила бы виновных, если бы он был выдан инквизицией в руки светской власти. Верховный совет отверг просьбу инквизиторов.
XXVII. Отказ, полученный слугами инквизиции, не помешал им задержать в своих тюрьмах людей знатного происхождения. Таковыми были: дон Диего де Эредиа, рыцарь ордена св. Иоанна Иерусалимского, кузен барона де Барболеса; дом Висенте д'Агостино, приор митрополичьей церкви, брат дона Хуана, осужденного на смерть; дом Геронимо Гамир и дом Педро Торрельяс, каноники того же капитула. Все эти арагонцы принадлежали к высшему местному дворянству. Инквизиторы выдали также мандаты для заключения в тюрьму дона Галасиана Сердана, который был коррехидором в предшествующем году; дона Антонио Бардахи, барона де Конкаса; дона Родриго де Мура, барона де ла Пинильи; дона Дениса де Эгвараса, прелата монастырей минимов и тринитариев, и некоторых других священников. Женщины также были предметом их проскрипций, между прочим, донья Херонима д'Артеага, жена Мигуэля де Фонсильяса, и две монахини из монастырей Св. Веры и Св. Инессы.
Статья вторая
АМНИСТИЯ, ДАРОВАННАЯ ИНКВИЗИЦИЕЙ, И СВОЕОБРАЗНЫЕ АНЕКДОТЫ, КОТОРЫЕ ИЗ НЕЕ ПРОИСТЕКЛИ
I. Инквизиторы опубликовали льготный указ; явилось более пятисот человек, просивших освобождения от церковных наказаний, которые они могли навлечь на себя в связи с событиями, разразившимися по делу Антонио Переса. Они обещали под присягою являться на службу святой инквизиции каждый раз, когда понадобится. Каждый проситель исповедался в совершенном им грехе, что позволяет нам узнать забавные подробности.
II. Мария Рамирес, вдова Мельхиора Бельидо, показывает, что, видя, как Антонио Переса ведут в инквизицию, она воскликнула: «Несчастный! Продержав его столько времени в тюрьме, они еще не нашли в нем еретика».
III. Кристобал де Эредиа, слуга графини д'Аранда, исповедуется, что он желал, чтобы Антонио Перес выпутался из дела.
IV. Донья Херонима д'Артеага — что она произвела небольшой сбор пожертвований среди сострадательных лиц, чтобы помочь Антонио, который не мог пользоваться своим имуществом.