Он потупил голову.
— Мерзавец Барон! — сказал он. — Я не сколько лет даром работал на него. Он бандит и контрабандист. Я хлеб ломал, что буду молчать, он на коране клялся, что отдаст мне Сабиру и не отдал… Слушай, начальник…
Он замолк, но по его лицу я видел, что он готов был умолять меня, чтобы ехать дальше, сейчас же…
В комнату вошел Джалиль Гош. Аксакалы опять заговорили о трудности пути.
— Ну, начальник, ты остаешься здесь? — спросил Джалиль, ни на кого не глядя. — Лучше отдохнуть и подождать, конечно…
Я понял, что его задели разговоры о том, что мы останемся, и особенно насмешки при встрече.
— Нет, Джалиль, если я сегодня же не перевезу ячмень через перевал, то завтра уже придется сесть тут на всю весну, вместо того чтобы сеять… А ты, разве, остаешься? — спокойно спросил я.
Джалиль Гош вспыхнул.
— Я тебе говорил, Джалиль едет до Катта-Карамука! Я клятву ломал.
— Хорошо. Ты клятву ломал. Есть пять «носов» — дорог — на перевал. Ты знаешь контрабандистскую дорогу. Но там, где проедешь ты, проедет ли караван? С людьми и такой груз — ячмень?