Еще через полчаса караванщики потребовали, чтобы мы свернули назад. Уже все были раздеты до нижней рубашки, и нар облаком клубился над каждым. «Не возвратиться ли?» — подумал я.
Первые попробовали повернуть назад попутчики, увязавшиеся за нами.
Сначала двинулся старый таджик на своей серой тяжелой лошади. Под брань и крик наших караванщиков он осторожно повернул лошадь, и она сразу загрузла в снегу. Начали бить ее, бедное животное вытягивало шею, закатывало глаза и, сделав несколько шагов, совершенно разрушило тропинку и, наконец, вытоптало глубокий колодец и само упало туда. Я наклонился над развороченной снежной ямой.
Лошадь искалечилась и подыхала. Старик, сев на корточки, жалобно причитал, раскачиваясь.
— Прирежь, прирежь, мясо будет! — кричали караванщики, но старик не слыхал.
Карабек подошел к яме и, заложив патрон с пулей, прицелился.
Все кругам затихло.
Выстрел грянул и раскатился эхом по всем горам и скалам. Лошадь затрепыхалась. Путь был только вперед.
ПЕРЕВАЛ
Оборвав узду в пряжке, позади головы, лошадь Саида вдруг свалилась в выбитый ею колодец и заскользила вниз по склону под снегом. Алай встрепенулся, подпрыгнул из очередного провала и стал на тулуп, дрожа и глотая снег.