Среда огромных валунов по осыпям пробирался наш караван вперед. Тропинка подымалась и опускалась, но в среднем держалась на высоте километра от реки.
Далеко внизу пенились и бились валы Gypx-Об, и только порывы ветра доносили снизу слабый шум реки.
Затем поехали по оврингам. На отвесной стороне скалы, обращенной к реке, сделаны дыры в ряд — одна за яругой. В эти дыры вставлены метровые палки, на эти палки положены еще палки, хворост, и это все засыпано камешками. Вниз — километр, вверх — по отвесной стене тоже километр или два.
Подъезжая к повороту, заезжаешь за выступ и смотришь, нет ли встречного всадника; если он уже едет, то въезжаешь в вырубленную в скале у поворота нишу и ждешь, пока проедет. Если сам выехал раньше, встречный ждет. Иначе не разминуться на узких тропинках.
Наш караван сильно растянулся и не мог бы поместиться в нише, сделанной для двух— трех всадников. Поэтому Джалиль Гош иногда уезжал далеко вперед и заставлял сворачивать в ниши встречных всадников, чтобы они пережидали, пока мы проедем. Но Карабек не упускал его из виду и тоже в таких случаях подгонял своего коня. «Смотри в четыре глаза», — говорил он мне.
Тозы в кишлаках встречали нас очень хорошо: давали сено по дешёвой цене и предоставляли лучшие места в колхозных чайханах. На поворотах торных троп из ниш, прячущих путников, нас приветствовали по-киргизски и по-таджикски.
— Все хорошо! Все хорошо! — кричали горцы. — Камня еще нет!
— Камня еще нет! Холод его держит! — кричали встречные всадники.
…Слишком много мы наслышались об этом ужасном Голубом береге: бесконечное число жертв связано с его именем.
Старые верующие таджики имели, конечно, свой взгляд на это явление и рассказывали длинные предания. Но я считал, что камни летят, видимо, в результате быстрых процессов выветривания горных пород. Так или иначе, но камни падали.