Не успел Сарыбай пройти и один километр, как вдруг заметил на соседней вершине дым от костра. Выругавшись, он свернул с дороги вправо. Очень далеко внизу также дымил костер. Выругавшись еще раз — костры, очевидно, требовали от него какого-то дела, а он был ленив, — старик пошел поскорее вверх, но ноша мешала.
Тогда, бросив голубей, он стал быстро взбираться на скалу, у которой стояла кибитка. Поднявшись, он вынул кремень, огниво и трут. Через пять минут трут, приготовленный из древесного гриба, задымил. Раздув трут, старик положил сухую хвою арчи, на нее дрова из большой кучи рядом и раздул огонь. Еще через десять минут огромный костер пылал вовсю. Тогда Сарыбай положил на него сырые ветки арчи. От этого сразу пошел густой дым.
— Знамение домуллы, знамение домуллы, — шептал старик. Расстелив платок, стал на колени, приложив руки к ушам, и начал молиться.
Джалиль очень удивился всему этому, однако тоже опустился на колени: наверное так нужно!
Через пятнадцать минут километра четыре на восток зажегся еще один костер. Значит, оттуда увидели костер старика.
— Дошел знак домуллы, дошел знак домуллы, — шептал старик и разобрал костер, затаптывая тлеющие угли ногами, бросая на них куски тающего снега.
В это время его привлек собачий визг. Сарыбай внимательно посмотрел вниз и, сам взвизгнув от злости, побежал вниз.
Он поспел вовремя: собака со своими щенятами, порвав сетку, начала есть голубей. Старик, брызгая слюной, ругался, вырывал голубей у щенят, которые еще не могли, съесть их, а только грызли перья и визжали от голода и азарта.
Собака испугалась старика, но, слишком голодная, чтобы убежать, старалась проглотить целиком голубя.
Тогда старик, быстро замотав в сетку оставшихся голубей, бросился на собаку и ухватил голубя за торчавшие изо рта крылья.