— А, может, меня хотел застрелить?
— Нет, он бы тебя ножиком зарезал, — успокаивал меня Карабек. — Ай, ай, ай… Я говорил: нельзя спать, смотреть надо, зерно есть, продуктур есть, лошадь есть, ружье есть, ай, нельзя так!
Парень не делал попыток сопротивляться, и Карабек повесил винтовку на плечо.
— Ну как дела, Карабек?
— Барон не дает ячмень, говорит: нет.
— Достать надо! — сказал я.
— Я сам знаю, а где достать? Весь кишлак ходил. Народ в кибитки не пускает. Плохо. Я в одну кибитку зашел, смотрю: человек под кошмой спрятан. Знаю: контрабандист, Китай едет. Дорогу ждет.
Пастух заговорил быстро-быстро. Карабек ему отвечал и вдруг засмеялся. Я спросил, в чем дело. Карабек ответил, что пастух просит взять его в караван. Здесь, говорит, Барон зарежет, а Сабиры все равно не даст: Барон думает ее продать за десять тысяч рублей одному баю в Кашгарию.
В дверь постучали.
— Скажи, что сплю, никого не пускай, — сказал я Карабеку.