Я позвал фельдшерицу и сообщил ей, что у больного отравление. Надо принимать меры.
— Но что давать, что? — растерялась она. — Пищевой зонд ставить нельзя: он тяжело ранен. Надо молока, но зимой вряд ли можно достать молока.
Приказав Карабеку дежурить возле больного, я вскочил на лошадь и помчался к кишлаку на поиски молока или какого-нибудь лекарства.
По тропинке навстречу мне скакал всадник. Поровнявшись со мной, он остановился и стал кричать. Это был Барон и кричал он что-то о собаке. Сзади подъезжали другие всадники. Вдруг мне пришла в голову мысль. Я припомнил киргизские слова и сказал:
— Спасибо тебе, Барон, Джалилю нечего было есть, у него родных нет, а ты еду послал, молодец!
— Я, я послал! — радостно закивал головой Барон. — Я сказал домашним, и они приготовили ему. Так мулла Шарап сказал!
— Здесь мулла есть? — удавился я.
— Есть, только он не богу молится, а людей учит. Очень хороший бывший мулла… Как здоровье Джалиля?
— Умирает!
— Вот мулла Шарап к нему едет, — и он показал на киргиза.