— Люблю. Ты ведь чувствуешь это. — Он едва шевелил губами, но говорил твердо и с нежностью. Она еще теснее прижалась к нему. Он был скуп на слова, а ей хотелось, чтобы он снова и снова повторял, что любит.
— Ты меня любишь, да, любишь! — истово прошептала она.
Он опять стал поглаживать ее, как гладил бы цветок. В ладонях теперь уже не было ни искорки страсти, а только бережное любование. А ей хотелось слышать уверения в любви.
— Скажи, что всегда будешь меня любить, — требовала она.
— У-гу, — промычал он отрешенно.
И она поняла, что ее настойчивость только отдаляет его от нее.
— Тебе, наверное, пора идти, — сказал он наконец.
— Нет, нет, — запротестовала она.
Но он уже краем уха прислушивался к звукам наружного мира.
— Начинает темнеть, — беспокоился он.