— Не смейте этого делать! — воскликнула Конни.
— Пожалуйста, помогите мне, дерните колесо, — попросил он ее.
— Ни за что! Не смейте больше поднимать кресло. Вы надорветесь, — сказала она, краснея.
Но он, посмотрев ей в глаза, повелительно кивнул. И она подчинилась. Егерь поднял кресло, она с силой дернула и кресло сильно качнулось.
— Ради Бога, осторожнее! — испугался Клиффорд.
Но ничего страшного не произошло, а тормоз отпустило. Егерь подложил камень под колесо и сел на скамейку передохнуть; сердце у него бешено колотилось, от лица отлила кровь, он был на грани обморока. Конни поглядела на него и чуть не заплакала от возмущения. Опять воцарилось молчание. Она видела, как дрожат его руки, лежащие на коленях.
— Вам плохо? — спросила она, подойдя к нему.
— Нет, конечно! — почти сердито ответил он.
Тишина стала мертвой. Белокурый затылок Клиффорда не двигался. Даже Флосси стояла, точно окаменев. Небо все сильнее заволакивало тучами.
Наконец он вздохнул и высморкался в большой красный платок.