— И то и другое! По-твоему, это ужасно, что я загодя предаюсь восторгу?
— Я бы сказал, ужасно так откровенно его обнаруживать.
— Ну что ж, тогда я буду скрывать свои чувства.
— Пожалуйста, не утруждайся! Ты почти заразила меня своим настроением. Мне вдруг показалось, что это я еду.
— Так давай поедем вместе.
— Это мы уже с тобой обсудили. К тому же, если уж совсем честно, твой восторг в значительной мере объясняется еще и другим: завтра ты скажешь «прости», правда на время, всему, что видишь здесь изо дня в день многие годы. В этом заключается особая сладость: «Прощай, все и вся!» Но всякое расставание в одном месте сулит встречи в другом. А новая встреча — всегда новое бремя.
— Вот уж не собираюсь взваливать на себя никакого бремени.
— Не заносись, когда боги слушают…
— А я и не заношусь, — резко оборвала Конни.
Но поездка все-таки манила ее; какое счастье обрести давно утраченную свободу, хотя бы и ненадолго. Она ничего не могла с собой поделать. В ту ночь Клиффорд так и не смог заснуть: до самого утра играли они с миссис Болтон в карты, пока сиделка чуть не свалилась со стула.