Флосси тихонько поскуливала внизу. Он встал, сбросил пижаму и вытерся полотенцем. Когда человек отважен и полон жизни, нет существа прекраснее его, думала Конни, молча глядя на егеря.
— Отдерни, пожалуйста, занавески, — попросила она.
Солнечные лучи уже играли на свежей утренней зелени, неподалеку синел весенний лес. Она села в постели, глядя сонными глазами в окно, обнаженными руками сжав груди. Он одевался. Она сквозь полудрему мечтала о своей жизни с ним; просто о жизни.
Он уходил от нее, бежал от ее опасной и вместе пугливой наготы.
— А моя сорочка совсем куда-то исчезла? — спросила она.
Он сунул руку в недра постели и вытянул кусок тонкого шелка.
— То-то я чувствовал, мою лодыжку что-то обвило.
Сорочка была разорвана почти пополам.
— Ничего. Она часть этой постели. Я ее оставлю здесь, — сказала Конни.
— Оставь. Я буду класть ее ночью между ног, для компании. На ней, надеюсь, нет имени или метки.