Его отношение к Конни было необъяснимым. Он настаивал на встрече. Более того, он требовал, чтобы она приехала в Рагби. Настаивал бесповоротно. Конни дала слово вернуться и должна его сдержать.
— Какой в этом смысл? — спросила миссис Болтон. — Разве нельзя отпустить ее раз и навсегда?
— Ни в коем случае. Она обещала вернуться и пусть возвращается.
Миссис Болтон не стала спорить. Она знала, с каким характером имеет дело.
«Не буду говорить тебе, какое действие оказало на меня твое письмо, — писал он Конни, — но если бы ты захотела, то легко могла бы вообразить — какое. Впрочем, вряд ли ты станешь напрягать ради меня воображение. Скажу тебе одно: я смогу принять решение только после того, как увижу тебя здесь, в Рагби. Ты дала слово, что вернешься, и должна вернуться. Пока я не увижу тебя в нормальной обстановке, я ничему не поверю и ничего не пойму. Нет нужды объяснять тебе, что в Рагби-холле никто ничего не знает, так что твое возвращение будет принято как само собой разумеющееся. И если после нашего разговора ты не изменишь своего решения, тогда, можешь не сомневаться, мы придем к разумному соглашению».
Конни показала письмо Меллорсу.
— Сэр Клиффорд начинает мстить, — заметил он, возвращая письмо.
Конни молчала. Ей было странно признаться себе, что она побаивается Клиффорда. Побаивается, как если бы он был носителем какого-то злого и опасного начала.
— Что же мне делать? — сказала она.
— Ничего. Если не хочется, ничего не делай.