— Я никак не могла взять в толк, что за стук, — начала она, враз потеряв дыхание, почти шепотом, испугавшись его прямого взгляда.
— Да вот, клетками для птенцов занимаюсь, — сказал он, нарочито растягивая звуки.
Конни не знала, что ответить, у нее подкашивались ноги.
— Вы позволите, я на минутку присяду, — попросила она.
— Заходите, — бросил он и первым пошел к хибарке, отшвыривая ногой ветки и всякий мусор. Он подвинул табурет, сколоченный из ореховых поленцев.
— Может, чуток подтопить? — спросил он, непонятно почему снова ударяясь в деревенское просторечие.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, — быстро проговорила Конни.
Он взглянул ей на руки — от холода они посинели, — проворно закинул в сложенный из кирпичей камин в углу несколько сучьев, и желтые языки пламени устремились ввысь, к дымоходу. Освободив место подле огня, он предложил:
— Сюда садитесь, обогрейтесь малость.
Конни послушно пересела. Удивительно, заботливая властность этого человека сразу подействовала на нее. Она вытянула к огню руки, потом подбросила поленцев, а Меллорс вышел и вновь принялся что-то мастерить. Сидеть в углу подле очага ей вовсе не хотелось, куда приятнее смотреть с порога, как работает егерь, но ничего не поделаешь: придется уступить перед хозяйской заботливостью.