— Мне такая мысль и в голову не пришла, — язвительно проговорил он. — Представить миссис Болтон во главе стола мне, право, крайне трудно.
— Ну, чайник-то она б своим прикосновением не осквернила.
Клиффорд с любопытством взглянул на нее.
— Что ты делала весь день?
— Гуляла, отдыхала в одном укромном месте. А знаешь, на остролисте еще остались ягоды.
Она развязала и сняла шарф и, забыв о шляпке, принялась готовить чай. Поджаренные хлебцы, конечно же, превратились в сухари. Надев чехольчик на чайник, чтоб не остывал, она поднялась и взяла стакан для фиалок. Бедняжки понурились, тугие стебельки обмякли.
— Они еще оживут! — уверила Конни мужа и поставила перед ним цветы, чтоб он порадовался тонкому аромату.
— «Нежнее Юноновых век», — вспомнилась Клиффорду стихотворная строка.
— Не понимаю, какое может быть сравнение с фиалками! — хмыкнула Конни. — Все поэты-елизаветинцы толстокожи.
Она налила Клиффорду чая.