Опорочена! Да, она опорочена, хотя ее никто и пальцем не тронул. Опороченность мертвыми словами неприлична, а мертвые идеи — словно навязчивый бред.
Подбежала мокрая бурая собака, но не залаяла, завиляла хвостом, слипшимся — точно перо — торчком. Следом вышел мужчина в мокрой черной клеенчатой, как у шоферов, куртке; лицо у него тронул румянец. Конни показалось, что он внутренне напрягся, хотя и не замедлил шаг; а она так и стояла на сухом пятачке под навесом. Он молча козырнул и двинулся прямо на нее. Конни посторонилась.
— Я ухожу, — сказала она.
— Вы ждали, чтоб зайти? — спросил он, глядя мимо Конни на сторожку.
— Да нет, я всего несколько минут под навесом посидела, — спокойно и с достоинством ответила она.
Он посмотрел на женщину. Похоже, она замерзла.
— Значит, у сэра Клиффорда второго ключа не нашлось, — вывел он.
— Нет, и не надо. Здесь на крыльце сухо. До свидания! — Как ей претил его просторечный выговор!
Он внимательно посмотрел на нее. Потом поднял полу куртки, сунул руку в карман брюк и вытащил ключ.
— Хотите — берите, вот вам ключ, а я птичник в другом месте устрою.