«Под нами все в порядке», — пришел желанный рапорт. Мы в боевой рубке едва поверили этому.
«U-9» погрузилась на двадцать метров и уходила в сторону. Эсминцы долго еще носились в поисках нас. Мы слышали урчащий грохот их винтов.
Когда «U-9» вернулась в базу, мы узнали, что в тот момент, когда мы утопили «Хок», одна из наших лодок «U-17» находилась поблизости. Почти одновременно с нами она также заметила врага, но мы лишили ее возможности атаки. Вообразите себе удивление офицера у перископа «U-17», когда он увидел, что «Хок» был внезапно взорван торпедой. Затем «U-17» обратила свое внимание на два других крейсера, но в тот момент, когда она начала маневрировать для выстрела, они ушли, причем шли так быстро, что она не успела прийти на дистанцию залпа.
Несколько позже, в течение того же похода «U-17» добилась небольшой победы, которая вначале не привлекла к себе большого внимания, но имела огромное значение в последующем ходе мировой войны на море. «U-17» заметила британский пароход «Глитра», шедший с грузом швейных машин и виски. Пройдя вдоль его борта, она приказала команде парохода сесть в шлюпки, затем абордажная партия с лодки потопила «Глитру» открытием кингстонов.
Это был первый случай в истории, когда подводная лодка потопила коммерческий корабль, причем произошло это событие совершенно неожиданно. Атаки лодок по коммерческим судам до войны совершенно не предусматривались. Возможности подобного рода военных действий недооценивались. Лодки не были снабжены артиллерией, призовыми списками, контрабандными правилами и всем остальным, необходимым для ведения кампании против океанской торговли.
В действительности, лейтенант Фельдкирхнер, командир «U-17», превысил свои полномочия и вернулся в порт очень обеспокоенным. Мог ли он поручиться, что не пойдет под военный суд за потопление «Глитры» без разрешения? Однако, командование флота нашло его поступок правильным, и наши лодки получили право производить захват коммерческих судов. Несколько позже наши подводные лодки были снабжены пулеметами, гранатами, инструкциями для призовых команд, контрабандными правилами и тому подобным. Регистры Ллойда, содержавшие полный список кораблей мира, не могли быть получены в это время в Германии в должном количестве и некоторое время мы чувствовали их недостаток.
Таким образом, потопление «Глитры» являлось гораздо более важным результатом этого октябрьского похода лодок «U», нежели потопление большого британского крейсера. Короче говоря, родилась идея подводной блокады, оказавшаяся роковой идеей. Вскоре после нашего возвращения Веддиген, который вывихнул себе ногу, сдал мне командование «U-9» и покинул ее. Позднее он получил в командование «U-29», одну из новейших и наилучшим образом снаряженных для подводной войны лодок.
В Гельголанде он распрощался со своими товарищами с «U-9» и со своей счастливой старой лодкой, на которой он потопил «Хог», «Кресси» и «Абукир». Мы совсем не представляли себе того, что больше его не увидим.
После короткой карьеры в ограниченной войне против коммерческого судоходства 26 марта 1915 года он встретил целую эскадру британских линейных кораблей, шедших без охраны. Один из гигантов протаранил его точно так же, как эсминец пытался таранить «U-9» в ее историческом октябрьском крейсерстве. «U-29» не была так счастлива, как U-9, и таким образом погиб первый победитель в подводной войне. Где-то на дне Северного моря, куда им было отправлено так много жертв, лежит первый из наших корсаров глубин со своей разбитой лодкой, с которой не спаслось ни одного человека».
Это было все, что рассказал Шписс относительно своего бывшего командира. Остальную часть истории о последнем походе Веддигена я узнал от англичан. Один английский морской офицер рассказал мне следующее: