«Нам нужно еще раз попасть в линкор, — оборачиваясь, говорю я своему вахтенному офицеру, — иначе он не утонет, и они возьмут его на буксир».
Мальта всего лишь в двадцати милях от места атаки, а пораженный корабль, видимо, находится еще в достаточно хорошем состоянии, чтобы быть отбуксированным на такое близкое расстояние.
«Если бы только эсминец оставил нас в покое», — бормочет вахтенный офицер.
Но эсминец, конечно, этого не сделает. Это было бы чересчур великодушно.
Теперь линейный корабль стал неподвижен и, следовательно, по нем можно стрелять с большей дистанции. На мгновенье показывается перископ и снова на воде след торпеды, выстреленной в линкор с расстояния почти трех четвертей мили. Этот след обнаружен задолго до приближения торпеды к беспомощному гиганту. Но ничего уже нельзя сделать. Корабль не может подвинуться ни на дюйм, а тем более развернуться, чтобы избежать торпеды. Единственная вещь, которую можно было сделать эсминцу, — это броситься туда, где вначале был обнаружен след торпеды. Он это и делает, в третий раз атакуя лодку.
Морской гигант, бессильный и неподвижный, ожидал смертельного удара. Торпеда снова попала в машинное отделение. Вторично пораженный линкор сотрясается в смертельных конвульсиях и кренится на один борт. На сотне футов под спокойной поверхностью моря мы вслушиваемся в треск взрывов.
Звуки слабеют. Глубинные бомбы рвутся в стороне от нас, и наша лодка успевает благополучно уйти от опасности.
Через полчаса наш перископ снова осторожно показывается на поверхности. Линейный корабль лежит уже на одном борту. Его команда находится на истребителе и в стоящих рядом с ним спасательных шлюпках.
Радист докладывает о перехваченной им радиограмме противника:
«Линкор «Корнуоллис» потоплен подводной лодкой».