Мармеладо-ветчинное происшествие
«U-64» вышла из Вильгельмсгафена 26 ноября 1916 года и повернула свой стальной штевень на север к Шетландским и Оркнейским островам. Мы выбрали этот курс для перехода в Средиземное море, чтобы не подвергаться излишнему риску охоты за собою со стороны кораблей противника.
Через два дня после выхода в море мы увидели мрачные холмы суровых Шетландских островов. Затем на нас налетел зюйд-ост, а он был только первый из тех пяти штормов, через которые нам пришлось пройти. Весь день нас сильно трепал этот шторм. Большие валы разбивались над нами. Находившиеся на вахте люди привязывались к поручням мостика спасательными поясами, чтобы не быть смытыми за борт. Они были одеты в сплошное резиновое платье, — комбинезоны из рубахи, панталон и сапог, что делало их похожими да водолазов. На головах у них были надеты плотные резиновые шлемы, спадавшие на плечи и оставлявшие свободными только глаза, нос и рот.
Если вы никогда не плавали на подводной лодке, то не сможете себе представить напряжение вахты в подобную погоду. Каждая волна сильно ударяла по лодке, и казалось, что она собьет боевую рубку. Крепление орудий в походе было разбито в щепки, и одна из наших больших пушек неуклюже моталась с борта на борт.
Внизу лодки, крепко держась за стол, я внимательно изучал карты. Солнца не было видно, и о его местонахождении я мог только догадываться. Мой стол поднимался вместе с кренящейся и ныряющей лодкой, в то время как я чувствовал приступы тошноты от качки. Сверху вниз спускались люди, отряхивавшие с себя соленую воду и с наслаждением вылезавшие из своего промокшего платья.
После наступления темноты шторм еще более усилился. В полночь вахтенный офицер спустился вниз с известием, что он не может больше стоять на мостике, так как огромные волны каждую минуту грозят его смыть. Таким образом, всю ночь мы принуждены были идти вслепую — без наблюдения наверху. Я рискнул на это, учитывая, что курс лодки был проложен в сорока милях от Шетландских островов. Но ветер вскоре переменил свое направление, и когда вахтенный офицер с рассветом вышел на мостик, то увидел Шетландские острова всего лишь в пяти милях вместо сорока.
После выхода в Атлантику мы попали еще в два шторма и затем пробивали себе путь сквозь сильную непогоду в Бискайском заливе, где мы были вынуждены погрузиться и сорок часов идти под водой.
Затем в течение нескольких месяцев мы плавали в Средиземном море. Это было идеальное крейсерство с прекраснейшими днями, голубой водой и живописными берегами. Все дело портила только пища, которая всегда является великой проблемой на подводной лодке. В длительном походе — однообразная диета из консервов с горохом и грудинкой становится просто невыносимой.
Вместе с тем вопрос о пище стоял у нас остро еще и потому, что наш кок не был мастером своего дела. Он мог быть неплохим коком, если бы имелись в наличии хорошие и разнообразные продукты. Но из того, чем мы располагали, он готовил весьма бедные и невкусные блюда, чем вызывал насмешки и недовольство команды. А бедный Мидтанк, как его звали, был очень обидчив и часто ходил ко мне с жалобами на матросов:
«Они ничего не делают, только ворчат и смеются, — заявлял он, — больше не хочу быть коком. Я прошу о переводе».