И действительно, явился иностранец — прелестный пестрый Мотылек в голубом шелковом плаще, с черным бархатным воротником. Он выплясывал вокруг да около свечки и нашептывал ей так тихо, что ни слова нельзя было расслышать. К тому же, он говорил на иностранном языке, которого никто из находившихся в комнате не знал. Пестрый иностранец отвесил лучезарной свечке поклонов без числа — может быть, он и впрямь принимал ее за солнце.
Свечка была польщена неимоверно и так и сияла удовольствием.
— Молодой человек, — буркнули Щипцы, — послушайте старого служаку, который знает жизнь: убирайтесь-ка отсюда, покудова целы! Я немало видел вашего брата — все они сложили тут голову. Они опаляли в пламени свои крылья и вынуждены были отправляться домой пешком — или с ними случалось то же, что с одним бражником, который повис, зацепившись, на свечке и погиб жалкой смертью!
Мотылек не послушался и продолжал носиться вокруг Свечки, которая расточала ему самые лучезарные свои улыбки.
Вдруг Свечка вздрогнула. Мотылек хотел ее поцеловать, налетел на огонь, опалил себе крылышки и упал на стол, к подножию свечки.
— Что я вам говорил, молодой человек? — торжествовали Щипцы.
— Очень жаль! — промолвило Пламя. — Но, авось еще кто-нибудь явится!
Жучок полез вверх по свечке.
— Бессердечное создание! Да вы опять курите? — С этими словами Щипцы для снимания нагара проворно подскочили вверх, разинули рот и откусили кусок горящего фитиля. Это они могли проделывать безнаказанно — ведь они были железные.