Такое полное презрение «инициатора» немецкого литературного подъема к немецкой литературе не случай­но. Как мы уже видели, Фридрих II был в своей политике чисто прусским сепаратистом, ярым сторонником углубления и увековечения раздробленности Германии на самостоятельные княжества. Правда, его политика при­вела к увеличению Пруссии, но она одновременно усугубила национальное унижение Германии, так как по его вине царская Россия вступила в число великих держав, поддерживавших и использовавших политическое бесси­лие Германии.

Неудивительно поэтому, что германский фашизм — опаснейший враг, какою когда-либо имела немецкая культура, — не только подхватывает, но и развивает эту фальсификацию истории. Разумеется, что особенно благодарным образом служат для гитлеровцев бессовестная придворная внешняя политика Фридриха II, его беспрестанная перемена союзников, его общеизвестное вероломство и непостоянство, его часто успешный, но иног­да опасный макиавеллизм. Он для них великое воплощение «северной хитрости», как они любят говорить.

Раньше к этому добавлялся еще одни момент. Дело в том, что Фридрих II был отцом «молниеносной» войны. Как известно, семилетняя война началась с того, что Фридрих внезапно, без объявления войны напал на Саксонию и занял ее, чтобы поодиночке разбить, разъеди­нить, привести в смятение своих противников. Ясно, что такая военная тактика, попирающая международное пра­во, кажется немецким фашистам политическим идеалом. Как известно каждому из истории, «молниеносная» война Фридриха II кончилась неудачей: Фридриху не удалось расстроить коалицию и победить своих противников поодиночке. И ходе войны он попал в отчаянное положение, так как русская армия полностью разбила его войска, и Пруссия оказалась накануне полной гибели. Общеизвестна реакционная историческая легенда о том, как «героически стойко» вел себя в это время Фридрих. Он решился на самоубийство, жил «с ядом в кармане». Как показали новые исторические исследования, все это было комедией, «северной хитростью», имевшей целью повлиять на сторонников мира во Франции. В конце концов ему удалось вывести Пруссию из войны без территориальных потерь, хотя и сильно опустошенной. Но какой ценой и с каким национальном унижением для Германии!

После позорного провала фашистской «молниеносной» войны против Советского Союза, после непрерывных кровавых потерь германской армии в России, при тех мрач­ных перспективах и безнадежности, которые это неизбежно порождает в немецком пароде, - естественно, что гитлеровский фашизм в такой трагический период своего существования пускается на все новые демагогические трюки. Он снова преподнес немецкому народу своего любимого «героя». Это было сделано в фильме о Фридрихе который демонстрировался в Берлине в сопровождении большой рекламной шумихи и даже речи Геббельса.

Фашистская пропаганда использовала два момента в этом периоде жизни и деятельности своего героя. С одной стороны, она постиралась прославить упорное сопротив­ление Фридриха, стойкость в тяжелые, кажущиеся без­надежными времена, чтобы таким образом бороться с возникающими в армии и в тылу массовыми пораженческими настроениями. С другой стороны,— она напомнила о чуде, которое спасло Фридриха. Это чудо имеет особую притягательную силу для Гитлера и его приверженцев.

Как известно, Петр III сын мелкого германского князька и поклонник Фридриха, после смерти Елизаветы Петровны отозвал русские войска и этим спас Фридриха от полной гибели. Эта перемена судьбы, благодаря «чуду», составляет в значительной мере пропагандистское содер­жание фильма.

«Чудеса» — с давних времен специальность Гитлера. Ведь библия германского фашизма — «Майн кампф» — уже заранее взяла установку на «чудо». Фашисты привыкли спекулировать на тяжелом положении Германии в годы экономического кризиса, провозглашать «чудом», что для немецкого народа появился «спаситель» в лице Гитлера. И дальнейшая фашистская пропаганда довела этот бесстыд­ный культ, эту циничную пародию на религию до уродливых размеров.

Теперь, после вступления США в войну против Германии, после громадных потерь немцев на русском фронте, снова понадобилось спасительное «чудо». Из обращения фашистской пропаганды к такому исходу, к такой пер­спективе видно, как глубоко пессимистически смотрит клика вожаков германского фашизма на современное военное положение Германии, как мало она надеется нормальным путем вернуть себе прочное военное счастье. Но это «чудо» имеет и несколько более определенное содержание. В XVIII веке было вполне понятно, что такой, по-своему просвещенный, одаренный абсолютный монарх, как Фридрих Прусский, имел поклонников среди мелких немецких князей. Таким образом тогда у «чуда» была реальная политическая основа, хотя было случайностью, что один из таких почитателей Фридриха оказался на русском троне.

Но неизбежно было то — и об этом, конечно, умалчи­вают фашистский фильм и вся гитлеровская пропаганда,— что счастливая случайность не могла длиться долго. Петр был свергнут с престола, и Екатерина II начала энергично проводить политику, которой царская Россия придержи­валась вплоть до основания Германской империи. Сущность ее состояла в том, что, не давая Пруссии настоящей самостоятельности, ее все же сохраняли как элемент государственного разложения Германии, как противовес Австрии, как провокатора для подготовки раздела Польши. После вступления Екатерины на престол Пруссия стала вассалом царизма в Центральной Европе, проводником, антинациональной политики, препятствовавшим национальному объединению Германии. Таким образом в действи­тельности «чудо», правда, спасло Пруссию и Фридриха, но не уберегло немецкий народ от дальнейшего полити­ческого убожества.

Еще более парадоксально, но соответствует действительности, что демагогический базарный крикун Гитлер имел в различных странах почитателей и частично имеет их и до сих пор. Они составляют ядро той «пятой колонны», которая сделала возможной в некоторых странах победу Гитлера, которая и теперь орудует, желая сорвать сопротивление свободолюбивых народов фашизму и поме­шать его поражению. Таким образом обращение Гитлера к «чуду» в карьере Фридриха Прусского является одновременно обращением к другим странам, к находящимся, быть может, где-нибудь идиотам типа Петра III, это — отчаянная надежда на «чудо», при котором, в силу прихода в какой-нибудь стране к власти дурака, подобного Петру III, возродится политика Мюнхена. В этом Гитлер вполне справедливо видит единственное спасение своего варварского, античеловеческого режима.