Чудовищные преступления гитлеровских банд в Ясной Поляне совершены существами из совсем иного мира. Тот, кто ценит былую немецкую культуру,— понимает, что эти злодейства глубоко чужды духу лучших людей немецкой интеллигенции.

И все-таки эти бесчинства — не случайность, а ужас­ное, но неизбежное следствие того пути, по которому шла Германия в последнее десятилетие.

Мы недооценили бы опасность фашизма, если стали бы останавливать наш возмущенный взгляд лишь на отдельных частностях, не видя, что весь его коричневый ужас является единой и во всей своей бесчеловечности последовательной системой. Это — разрушение всех цен­ностей, созданных до сих пор человеческой культурой. Весь кошмар фашизма — не в том, то он обрекает на смерть миллионы людей, не в том, что он физически уничтожает отдельные великие достижения культуры, произведения, памятники и т. д.; он — в первую очередь в том, что всякая этика, которой себя укрощал человек и течение тысячелетий, благодаря которой он собствен­ными силами превратился из животного и полуживотного и человека, в современном Германии систематически уничтожается для того, чтобы возникло новое, незнающее моральных уз полуживотное, которое, обладая современ­ной техникой, отбросит человечество к новому состоянию общего варварства и зверства.

К этому направлена не только военная практика фашизма, но и вся его политика, его «философия», его «мировоззрение». Так называемые мыслители, помогшие подготоовить фашизм, Альфред Боймлер, Людвиг Клагес и др., попытались обработать историю, психологию, антропологию и мораль в духе тезиса, будто темные подсо­знательные, оставшиеся от первобытного состояния инстинкты («хтонические принципы», говорят они, пользуясь заимствованной у Бахофена, но искаженной терминологией), составляют действительную сущность человека и будто победа ясной гармонии и гуманизма в Греции (на их языке победа «аполлонического начала») — была несча­стьем дли людей. Эту «философию» Гитлер применяет в политической практике, когда открыто заявляет, что совесть должна быть изъята из общественной практики как унижающий и тормозящий принцип.

Все великие ведущие люди в человеческой истории боролись за мировоззрение, призывающее человека собственными силами подавлять в себе все злое и животное и именно в этой борьбе развивать в себе силы, стремящиеся ввысь, к организованной деятельности. В ряду великих людей, шедших в этом направлении, в ряду Микеланджело, Шекспира, Гете и Бетховена стоит и Лев Толстой.

Не столь уж существенно, что Толстой в старости иногда неправильно критиковал Шекспира и Гете. В кардинальных вопросах жизни он глубоко родственен им. Как автор этих строк пытался показать в одной из своих работ о Толстом, - и в критических замечаниях Толстого об искусстве выражается его новый, современный, плебейский гуманиз, делающий его равноценным братом этих великих людей. Ибо толстовская критика культурного развития Европы со времен Возрождения – даже если ее аргументация часто одностороння и неверна - не что иное, как бурно нетерпеливое стремление к такому состоянию общества, при котором будет совершенно утрачен современный разрыв между народом и культурой, между народом и высшими достижениями искусства.

Гитлеровский фашизм по самой своей сущности является смертельным врагом подобных устремлений. Он может существовать лишь постольку, поскольку в человеке развязаны зверские инстинкты: он превращает это развязывание в всеобъемлющий принцип всей своей политики и педагогики. Когда в начале господства Гитлера специаль­но назначенный в берлинский университет профессор «политической педагогики» Альфред Боймлер заявил, что главной его задачей является борьба против немецкого гуманизма, — в этой речи уже был виден тот смрадный дым, который впоследствии окутал Ясную Поляну. Когда фашистские историки литературы стали вычеркивать из немецкой литературы Лессинга и Гейне, то уже этим они начертали контуры той конюшни, в которую гитлеровцы потом превратили рабочую комнату Толстого. Когда так называемые ученые фашизма, «реально-политически» считаясь с тем, что простым приказом фюрера нельзя уничтожить Шиллера, Гельдерлина или Готфрида Келлера, — попытались превратить этих литературных героев человеческого прогресса в неудачливых предтеч фашизма, — то в подобных статьях и книгах уже просту­пали те порнографические надписи, которыми впоследствии были осквернены стены Ясной Поляны.

Да, фашизм — это система, и «научные» статьи гитлеровцев являются таким же антикультурным бесчинством, рождаются из того же источника животной античеловечности, что и их надругательства над культурой на фронте и в тылу в нынешней войне.

Да, фашизм — система. Фельдмаршал Ренхенау издал 10 октября 1941 года приказ по армии, в котором сказано: «Основной целью похода... является... искоренение азиатского влияния на европейскую культуру... Все... являющееся символом бывшего господства большевиков, в том числе и здания, должно быть уничтожено. Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения».

Так фашистские «ученые», «политики» и «полководцы» вместе работают над созданием единого царства законченного варварства.