Хронологическая таблица фрагментов, опубликованных Нолем.
Глава третья. Обоснование и Защита Объективного Идеализма (Йена, 1801-1803)
1. Роль Гегеля в разрыве между Шеллингом и Фихте
В письме Шеллингу, в котором он сообщает ему о своем намерении переехать в Иену, Гегель говорит о беспокойстве по поводу "литературной шумихи" в Иене. Это беспокойство, связанное с тем, что Иена тогда была центром романтического движения, было не совсем обосновано ко времени написания письма. Единство иенского круга романтиков, с которым был тесно связан тогда Шеллинг, уже начало постепенно расшатываться, а затем и перестало существовать. Перестал выходить журнал романтической школы, шлегелевский "Athenaum". Отношения между главным теоретиком романтической школы Фридрихом Шлегелем и Шеллингом становились все более натянутыми. Расторжение брака между Аугустом Вильгельмом Шлегелем и Каролиной и новый брак Каролины с Шеллингом привели к еще большему напряжению, возникшему между ними на теоретической основе. Ко времени прибытия Гегеля в Иену она уже не была центром романтического движения. Иена лишилась еще и другой значительной в философии личности - Фихте. В 1798-1799 гг. вокруг Фихте разгорелась так называемая дискуссия об атеизме, в результате которой он был вынужден отказаться от профессуры в Иене и перебраться в Берлин. Эта борьба в последний раз объединила романтиков с Фихте и Шеллингом против их общих противников. Устранение Фихте из Иены, невозможность улаживать возникающие расхождения во мнениях в устной дружеской беседе, несомненно, усилили грядущие философские столкновения, хотя их причины, разумеется, лежали столь глубоко, что они на почве личных отношений могли быть лишь отодвинуты, но не устранены.
И все же Гегель прибыл в Иену в драматический для развития немецкой классической философии момент: ко времени разрыва Шеллинга с фихтеанской философией, когда начинается сознательное обоснование объективного идеализма. Гегель в этой связи впервые выступает публично (ибо анонимные перевод и комментирование брошюр вряд ли можно считать публичными: выступлениями) и сразу становится очень известным. Молодой Энгельс ясно осознал и выразил эту роль Гегеля: "Достоверно только одно, что именно Гегель довел до сознания Шеллинга, и какой мере он, сам того не зная, вышел за пределы Фихте"[272]. Это достаточно четко высказывает и сам Гегель в предисловии к своему сочинению "Различие между системами философии Фихте и Шеллинга". "Это различие не отразили,- писал Гегель,- ни непосредственно внешняя форма обеих систем, в какой они предстали перед публикой, ни также, наряду со всем прочим, ответы Шеллинга на идеалистические упреки Эшенмайера против натурфилософии"[273].
Процесс дифференциации немецкого идеализма развертывался в это время чрезвычайно быстро. Не более чем за два года до итого (7 августа 1799 г.) Кант опубликовал свое известное заявление против "Наукоучения" Фихте. До этого Фихте еще мог думать, что он не делает ничего иного, кроме последовательной интерпретации философии Канта, и, по всей вероятности, он так и думал. Фихте, по его собственному выражению, защищал "дух" учения Канта против его "буквы", против вульгаризаторских воззрений различных кантианцев. Заявление Канта положило конец неясной ситуации.
Подробное изложение этих различий выходит за рамки нашей работы. Мы хотели бы лишь кратко указать на два момента.Во-первых, на то, что старый Кант горячо возражал против разрыва духа и буквы. Как бы нечетко, запутанно ни было изложено это заявление Канта, он все же верно узрел, что у Фихте речь идет о совершенно новой философии, но не об интерпретации его собственной. Поэтому можно утверждать, что этот мотив появления новой философии не лишен значения, потому что он - mutatis mutandis - повторяется при расхождении Шеллинга с Фихте.
Гегель занимает особое место в немецкой классической философии и чрезвычайно характерно, что при его расхождении с Шеллингом он просто и ясно противопоставляет устаревшей философии новую, и здесь проблема изложения новой точки зрения как реинтерпретации старой вообще не возникает.
Во-вторых, для лучшего понимания более поздних дифференциаций в немецком идеализме необходимо подчеркнуть, что Кант в своем упомянутом заявлении возражает против того, что в фихтеанской форме "трансцендентальной философии" содержательные проблемы вводятся и в наукоучение.
Кант в полном согласии со своими общими воззрениями и, разумеется, в противоречии с неосознанными диалектическими тенденциями своей собственной "трансцендентальной философии" отстаивает ту точку зрения, что чистая логика должна абстрагироваться от всякого содержания. В дальнейшем мы увидим, что именно включение содержательных проблем в логику стало одним из существенных элементов гегелевской диалектической логики. Именно благодаря этому он был первым, кто смог преодолеть, причем сознательно, прежнюю формальную логику. У Канта, Фихте и Шеллинга, как мы вскоре увидим, старая формальная логика остается нетронутой и без всякой критики существует рядом со вновь возникающим диалектическим методом. Это порождает различные противоречия во все большей и большей мере одновременно с растущим значением бессознательно включаемых содержательных элементов, с интенсивным построением диалектики и ее применением ко все новым и новым областям.