— Это самое! — возражает Вася.
— Там вода была чистая. А здесь, видишь, в реке трава. И вяз не густой.
— Повредило градом, — говорит Вася, — а трава выросла. Сколько же не были…
Река густо проросла у берега рыжими концами трав; в них застряли старые листья, а вода остановилась и заржавела. Прежде тропинка на том берегу обозначалась только примятой травой, теперь ее видно издалека, как узкий соломенный половичок.
Мы садимся под вязом. Пахнет вянущим листом и грибами. Трава прохладная, в ней блестят росинки. Сегодня рыба плещет сильнее и чаще.
Вася мрачен. Я чувствую себя виноватым — последнее время я позабыл мальчика.
Он смотрит на поплавок, шмыгает носом и время от времени резко дергает удочку; поплавок тянется к берегу, оставляя две маленькие волны.
— Вася! — окликаю я.
— Чего? — Он даже не оборачивается.
— Погляди, какая галка ходит на берегу! Словно надела узкое платье и боится порвать — при каждом шаге повертывается то вправо, то влево. До чего смешно!