— Места у нас знаменитые! — радостно закричал он. — Богатейшие леса! И еще — не знаю, слышали вы, а может, нет, — растет у нас такой корешок, внутри красный, а кто его съест, станет обратно молодой.
— Женьшень, что ли? — удивился я. — Да нет, тот на Дальнем Востоке.
— Не шеньжень, а называется долган. Верно говорю. Знакомый лесник сказывал. Прошлую осень идет лесом и видит — человек копается. Подходит осторожно, а это хорошевский аптекарь Моисей Осипыч. «Что, спрашивает, роешь здесь, Моисей Осипович?», а тот отвечает: «Целебные, отвечает, корешки рою». Вот!
— Попросил бы у него корешочек, — сказал я, улыбаясь.
— Ты думаешь, не просил? Просил. Как же! — заволновался дед. — Ну, только аптекарь у нас скупой. Все мне выносит капли от ревматизма, а они горькие и воняют мышью. Тьфу!
Я не выдержал, рассмеялся, и дед обиделся:
— Смеешься? Прожил без году неделю, а насмехается над старым…
Ворча, он ушел в избу.
Я почувствовал, как на колено легла маленькая рука.
— Вы не сердитесь, дядя, — тихо сказал Вася, — дедушка добрый.