Король. Да? Это, чтобы рассердить меня, Лоран. Ха — ха — ха! Это существо живет и дышит для меня. Как она меня любит! Она никогда не бывает нежной, никогда… Моя драгоценная оса!.. Можно подумать, что она ненавидит своего Хиальмара, Лоран… А между тем, глаза ее беспокойно следят за мною, боясь, как бы я не рассердился всерьез. Ха — ха — ха!
(Лоран почтительно смеется).
Король. Но какая женщина! Не будь она моей кузиной, принцессой королевской крови, будь она просто — напросто, скажем, актрисой, я все равно увлекся бы ею… Но иметь ее женой, своей королевой, вместо скучных немок, которых мне навязывали… О, Лоран! Мы будем счастливы. Стройте наше мраморное и серебряное гнездо, Лоран!
(Входит Юлиан).
Юлиан. Ваше высочество, граф Эрих Ульм.
Король. Проси (Юлиан уходит).
Король. Сейчас вы увидите, как я распушу старого бунтовщика, либерала, свободомыслящего!
(Входит граф Ульм. Это старик с сердитым желтым лицом, лысый, с клочками седин на висках, бритый, в очках. На нем расшитый золотом синий мундир и белые панталоны, в руках треугольная шляпа и белые перчатки).
Граф Ульм. Приветствую ваше высочество.
Король. О, господин министр, в немилости (Кокетничая). Да, да, ваш обожаемый монарх сердит на вас. Печальтесь же, пожелтейте еще больше, похудейте, склоняйтесь к гробу, — солнце вашей жизни отвернулось от вас!