Ченчио. Молодец!.. Я готов кулаки откусить себе за то, что люблю тебя!.. Моя страсть к тебе — грех, грех, откуда ни посмотри! Но я люблю тебя, и мне стыдно. Видишь, я покраснел (Отчаянным жестом сдергивает с себя шапку). Это за тебя, за то, что у тебя нет сердца.
Леонардо. Это неправда, что у меня нет сердца. Я просто пьян.
Ченчио. Пьян?
Леонардо. Да, моею молодостью. И хочу пить, пить, пить еще. Всю красоту, которая меня окружает. А потом плясать. Моя работа будет моею пляской. Я проведу каналы, как реки, я построю дворцы для императоров, построю для великанов башни, чтобы ангелам было легче слетать на землю. Я отражу мир на полотне так, что он засмотрится на себя и впервые поймет, как он хорош. Я прочту книгу прошлого и поверну страницу книги будущего. Я пьян, пьян вином мира, вином бога Пана. Не мешайте же мне! я помогу вам, я помогу вам, люди, но дайте мне идти моею дорогой, не мучьте меня… Старуха Джина вчера целый день орала песни, и я положил по комку шерсти в уши… Оставьте меня с моим миром, с моим богом… Потом Я помогу вам.
Ченчио (Совершенно сбит с толку). Нарди, Нарди, ты говоришь действительно как пьяный, как одержимый.
Пауза.
Вероккио (У окна, дрогнувшим голосом). Вечереет…
Леонардо возбужденный ходит легкими шагами по комнате. Ченчио, расставив широко ноги, растерянно следит за ним глазами.
Леонардо (Тоже подходя к окну). Видите, баббо, — те же оттенки, что у меня.
Вероккио. Торжественные, пышные, нежно — грустные.