Груздев. Тут умер кто-нибудь?
Надзиратель. Не знаю я, господин. Тюрьма давно стоит, а мы тут недавно. Всякое, чай, бывало.
Груздев. Всякое бывало.
Надзиратель. Вы бы курили, господин, ведь разрешают теперь табак — от.
Груздев. Я не курю. Мне вредно… Тюрьма вреднее всего. Тут смерть моя.
Надзиратель. Вы, господин, на воле чем занимались?
Груздев (садится сгорбившись на койке). Художник я… живописец. Картины пишу.
Надзиратель. Ага… Божественные или так, разные?
Груздев. Всякие писал. Больше уж не буду писать.
Надзиратель. Отчего — же? Ежели, к примеру, вас в Вологодскую вышлют или куда, — там можете. Не век же будете в тюрьме вековать, (Пауза). Ну, пойду, а то старший увидит, что я у вас замешкался — сейчас штраф мне. Теперь светло у вас… Спокойнее будет. А еже-ли что, — позвоните — я сейчас… Порошочки примите ваши, они хорошие порошочки многим помогают (Уходит).