Фидус. Нет, магистер.
Порфирий. А что же? Ты умрешь как собака, захлебнувшись собственной мокротой?
Фидус. Нет, магистер.
Порфирий. Нет, нет… Бессловесное полуживотное!
Фидус. Я выпил бы твоей панацеи.
Порфирий (внезапно успокаиваясь и улыбаясь). А, хитрец, ты выпил бы моей панацеи! Но разве ты не знаешь, что ее надо принимать с постом и молитвой, во святой вере, и что малейшее сомнение губит ее эффект?
Фидус. Это-то я знаю. Я знаю также ее несложный состав… Я вытвердил все формулы, еврейские и арабские, которые надо произносить, собирая травы и дистиллируя элексиры… Я знаю также, что… что великий Супермедикус исцелил панацеей паралич торговца красным деревом, бессонницу сборщика соляной подати, подергивание руки у жены бочара Пепе… Ах, я знаю это… Но чего-то я не знаю еще… Да… или, вернее, я еще что-то знаю!.. Знаю, что мне никогда не сделать элексира панацеи… Никогда!
Порфирий. Конечно, потому что ты маловер.
Фидус. Не сварить мне его, хотя бы вера моя была широка как Средиземное море и высока как Альпы.
Порфирий ( улыбаяс). Почему же? (подмигивает Меркурию).