Лид. Вас. Все это Жорж в тебе развил. Я и Semion никогда его этой мизантропии не одобряли, но семнадцатилетней барышне это совсем не к лицу.
Юлия. Что может быть гаже слова «барышня»? Неужели я барышня? Господи! (Семен Семенович возвращается со Смитом и закрывает за собой дверь).
Сем. Сем. (торжественно). Лида, Юлия, представляю вам Оскара Людвиковича Смита, одного из бежавших из тюрьмы. Прошу полного секрета. Людям мы скажем, что это товарищ Жоржа, наш дальний родственник… Долг гостеприимства.
Смит (раскланиваясь). Боже мой! В какой рай я попадаю после всех страшных перипетий темницы и побега! Какой очаровательный уют! какие очаровательные хозяйки!.. Простите мне эти невольные восклицания! Простите человеку, за которым, как за зверем, всю ночь гнались солдаты, стреляя в темноту. Вы очевидно mater familias? Прекрасная матрона, позвольте бедному скитальцу поцеловать вашу руку… Вы видите, непритворные слезы блестят в очах несчастливца… (целует руку).
Лидия Вас. Я так ошеломлена, что, право, не могу опомниться… Присядьте… я налью вам чаю, бедный молодой человек… Вот деревенские лепешки…
Смит. Чай со сливками!.. Деревенские лепешки! А вчера… черная ночь, свист полиции, треск выстрелов, жужжание пуль… Прелестная девушка, простите, что я так экспансивен, так взволнован: я видел смерть!
Юлия. Садитесь, садитесь… Масла не хотите-ли?.. (суетится около него).
Смит. Замереть в тихом блаженстве…
Сем. Сем. Молодой человек, будьте как дома.
Лидия. Вас. Я сейчас распоряжусь сделать пару котлеток (встает).