Еф. Убираю-с.
К. Б. А между тем уже половина девятого.
Еф. Так точно-с.
К. Б. Конечно точно, мой друг, по хронометру. Но за то, как ты неточен, как ты неточен. А нам старикам нужно быть точными, потому что грехов у нас много, а времени для покаяния нам мало (садится). Ты упускаешь из виду, что старый человек приобретает опыт, мудрость, которыми он обязан служить новым безумным юным поколениям. Пусть эти молодые люди удаляют нас от дела, пусть не ценят, пусть доверяют молодым хватам, мы в тиши уединенного кабинета и в опальном имении должны бодрствовать. Можешь ли ты, Ефим, поручиться, что к нам не обратятся, как к Кутузову: «Иди, спасай!» — «Он встал и спас»! И вот, если я бодрствую, если поддерживаю дух и тело, то по зову свыше смогу сейчас-же сесть в дорожное ландо и отправиться на станцию, явясь в сферах с громким и грозным девизом: «Да воскреснет Бог и расточатся врази его!» Н-дэ!.. Это к чему-же я?.. Так вот… уже вот половина девятого, а ты пылишь в кабинете. Я уже стар. Вообрази, друг мой, такую вещь: мне утром приходит святая, Богом внушенная мысль, способная спасти Россию. Я спешу в кабинет записать ее, а ты пылишь, а от раздражения я, как старик, забыл мысль. В этой мысли может быть лежат многие миллионы. Какими вычетами из твоего большего для лакея, но скромного самого по себе жалования, покрою я убытки России?. Иди и скажи Карлу Ивановичу. чтобы он записал тебе штрафа 2 р. 50 к.
Ефим (мрачно) Слушаю-с (хочет уйти), только, ваше сиятельство, уже даже и от другого месяца всего 8 рублев осталось.
Князь Борис. Во первых, не рублев, а рублей. А во вторых, какое доказательство твоего несоответствующего сединам поведения (Делает слабое мание руки чтобы Ефим удалился).
Явление II
(Ефим уходя почти сталкивается с Гавриилом Валерьяновичем).
Гавриил Валерьянович. Князь в кабинете? А, вот вы, ваше сиятельство! У вас чудесный вид сегодня (жмет руку). Мы молодеем. Вы пьете эти корешки, что вам знахарь Парамон прописал?
Князь Борис. Пью.