Светловолосый неодобрительно отвернулся от нее.
— Возьми! Этот челн выплывет в море. Там — мое племя.
Сказала — и сейчас же доняла, что этого не следовало говорить. Светловолосый поднял со дна челна круглый камень и заложил его в пращу. Его подвижные брови сжались, губы сердито выпятились вперед. Таким темным ни разу не видели его люди чужого племени.
— Уходи! — закричали они ей, желая предотвратить ссору. Столкнули челн в воду, провели через мель и уплыли.
(примечание к рис. )
Взятая У Моря понуро отошла к другим челнам. Место ей нашлось только в последнем, который уходил к ближайшим, видным из становища заливам. Никто не проявлял подозрительности к ней, но все помнили, что она насильно взята от разоренного очага, и при виде ее в глазах мужчин, женщин и детей загорался потаенный охотничий огонек, загасить который могли только годы. Они ели и спали рядом с рею, когда она управлялась с челном, хвалили ее силу и ловкость, но одно движение к воле — и она вновь стала бы дичью, а они — хищными зверями, и не сдобровать бы ей в этой охотничьей игре. Взятая У Моря перегнулась через борт и зорко следила за передовыми. Светловолосого обидчика не было видно. От недалекого уже моря тянуло солью и водорослями, беловолосая женщина беспокойно ворочалась на своем месте, заглушая никчемную тоску. Вдруг веселый говорок прошелся по челну. Впереди случилось что-то забавное.
— Плывет к берегу, — сказал сидящий на носу охотник.
— Кто?