Человеческий шорох. Четыре бобра гуськом пробирались от опушки. По движениям и по оружию Старая Рысь догадалась, что они уходили надолго и не за добычею для дома. И, усилием воли прогнав утомление, кинулась за ними. Зачем — она не знала. Так надо было. Где-нибудь в тех местах, куда шли эти люди, гонит дичь и он, Рысьи Меха.
* * *
— А когда найдешь его живого, что будет? — спросил Легче Стрелы.
Рысьи Меха указал на бобров.
— Не мы — племя. Бобры — племя. Не мы найдем Косоглазого. Они найдут. Им и знать, что с ним делать.
Легче Стрелы вопросительно повел бровями.
— Убьют?
— Тебя не убили — не убьют и его. Крючок — не бобр. Коренастый — не бобр. Кто его убьет!
Легче Стрелы засмеялся приглушенным смехом. Он хотел откровенно объяснить Рысьим Мехам, что юноши бегут из древнего становища не ради него, хотя все знают, что он лукав и силен, и хотя он, единственный из старших, поверил Косоглазому, и не ради бобров, которым не следует особенно верить, а ради Косоглазого, которого, может быть, даже и нет среди живых! Но он остерегся говорить так дерзко и, приплясывая совсем так, как это делал Косоглазый, отошел в сторону.
— Воротись, — негромко приказал Рысьи Меха, наблюдая за ним скошенным взглядом.