— Нет, — повторил Рысьи Меха. Молодые охотники понурились.
— Пошли, — настойчиво протянул Косоглазый. И в ту же минуту сильный удар дубиною полуоглушил его. Рысьи Меха бил ногами упавшего и, задыхаясь от гнева, кричал:
— Трижды ушел от смерти Косой! Больше не уйдешь! Если не хочешь смерти, слушайся старейшины!
Косоглазый понял: костер в пещере погас, старейшины погибли, дети кинуты в реку. Рысьи Меха сейчас один над всеми.
Ветер разносил по окрестностям запах человеческой падали. Воронье и волки собирались к становищу, с отвращением пожимаясь от запаха гари. Все шире и шире становилась полоса, отделявшая зверье от уходящей человеческой орды. И лишь посланные Рысьими Мехами бобры осторожно крались по зарослям: они искали недобитых родичей, поджидали беглецов, высматривали, не позабыли ли пришельцы унести с собою оружие, ценную кость или тщательно обработанную шкуру.
(примечание к рис. )
Беглецов пещерного племени было много, и они не решались возвратиться к становищу. Одни прятались у реки, другие — на холмах. Они питались червями и травами и ждали смерти. Бобрам не доверяли. И лишь когда Рысьи Меха с кучкой своих охотников раскинул временный лагерь вблизи старых могил, стали они по одному собираться к его сложенному из ветвей шатру.
О будущем не говорили ни Рысьи Меха, ни Косоглазый, ни уцелевшие после бойни. Решение должно было сложиться само собою. Чем меньше о нем думать, тем оно надежнее. Так перебивались изо дня в день все лето. Когда же с полночи сорвался первый холодный вихрь и небо вдруг полиняло, Рысьи Меха деловито сказал:
— Если не заложить боковые входы мамонтовой пещеры, в ней не удержать тепла.