— А то племя возвратится когда-нибудь?
— Старейшины говорили: племена уходят и не возвращаются.
Рысьи Меха хотел оборвать неуместную беседу, но увидав, что Косоглазый мнется на месте, он смягчился и стал походить на прежнего лукавого и легкого мыслями охотника.
— Ты не знаешь, и я не знаю. Хочешь меняться — ступай к бобрам. Они не пришельцы, не убьют, не отнимут. — И еще тише: — Про мену — от стариков. Кто знает, что было в древние времена. Но знаем, знаешь ты, знаю я, и знали старейшины наши: есть на полдень страны жаркого солнца, есть страны неломкого дерева, и пути к ним идут отсюда по горам и по рекам. Племя наше стало слабым — надо ждать.
Рысьи Меха поднял дротик и легонько кольнул им Косоглазого:
— Ты перестал быть щенком, так молчи, о чем знаешь. Не время думать, какие где люди и какое дерево…
К зиме Мамонтова пещера приняла жилой вид. Горели в ней костры. Скудные запасы мехов, сушины, оружия, вяленого мяса хранились в сухих переходах. Охотники постарше начинали работу над оружием. Легче Стрелы насекал на стене очертания оленьего стада. В бурой траве вилась широкая тропа от мамонтовой пещеры к озеру, где жили бобры. Кое-кто из бобров так и остался с Рысьими Мехами. Женщины мамонтовой пещеры ходили к озеру за рыбой. Они не выменивали ее, но часть найденной кости была отдана бобрам. Не по какому-нибудь расчету — как дар за дар.
(примечание к рис. )