Женщина не думала ни об огне, ни о бегущих животных, ни о привычных заботах; она думала о чем-то своем, для чего не было ни слов, ни жестов: о рождающемся ребенке, о летящем времени, от которого у нее все больше детей и все меньше свободных сил. Но с человеком приключилось нечто неожиданное.
Когда первая тревога по поводу пожара прошла, в нем закипело веселье. Огонь притягивал. Человеку захотелось прыгать и кричать. Вихрь проносящихся в ужасе животных опьянил его еще больше. Он схватил дубину и кинулся из пещеры. Мимо пробегала лань с теленком. Теленок, глупый и пятнистый, упал с разбитым черепом.
Человек остановился на опушке. Огонь гудел в буках и пихтах. Шишки на них расцветали огненными цветами. Человек приблизился к линии огня, но задохнулся от дыма и жара. Он отбежал, а потом, не торопясь, уже успокоившись, прокрался к тому месту, где жар был слабее.
Был вечер. Гроза пронеслась. Желтоватые столбы дыма стояли над лесом. Клочья огня ползли вширь и вверх. А за рекою заходило солнце. Лучи окрасили гряду облаков и, как снопы сухих пылающих трав, расположились веером по небосклону. Человек знал и любил солнце, отличал восходы и закаты, ценил его тепло. Но еще ни разу не понимал его так, как в эту минуту. Он вспомнил пылающую пихту. И вдруг новая мысль обожгла его мозг так же, как несколько времени тому назад уголек обжег подошву ноги.
«То, что сейчас в лесу, то и на солнце. Это одно. И огненная птица, зажигающая лес, тоже сродни солнцу. И горящая ветка. И безгромные вспышки в небе в жаркие летние ночи. Все одно. Тут жжет, там греет. Тут приходит и исчезает совсем, там уходит только на ночь».
Так думал человек, глядя на закат. Думы были, точно болезнь — мозгу было больно, из глаз текли слезы напряжения. Весь вечер он не находил себе покоя. Ночью не раз выходил из пещеры поглядеть на зарево пожара. Ближайшие дни человек бредил вдоль линии огня. Когда огонь стал угасать, он упал на колени перед грудами обугленных ветвей и долго-долго наблюдал, что делается с деревом от того, что в него проник огонь.
Нет, этот огонь не должен угаснуть навсегда.
Он позвал женщину, старика и детей. Детям было страшно. Они не понимали его замыслов. Старик и женщина предались воспоминаниям и машинально исполняли то, чего человек от них требовал.
