Вдруг плот описал передним углом дугу, закачался на месте и быстро вошел в полосу течения. Не стало ни берега, ни людей. Крепко вцепившись руками в остатки обрубленных сучьев, сидели все трое на мокрых бревнах, зябко прижимаясь друг к другу.
(примечание к рис. )
Плот несколько раз повернулся вокруг оси, точно примериваясь, как плыть, стал углом вперед и деловито двинулся в путь в окружении мелких пляшущих волн. Иногда он приближался к берегам, и тогда воочию определялась шальная быстрота течения. Иногда он подолгу держался на середине реки, и тогда пловцам казалось, что движение замедляется и что сердитая зыбь нарочно удерживает их вблизи грозящей гибелью медвежьей пещеры.
VIII. Жертва
На рассвете группа охотников возвращалась с поисков. Они обыскали старые могильники, побывали на новом, недавно возникшем кладбище, заглянули в древнюю яму, вырытую по преданию посреди тропы, до которой мамонты ходили к водопою, но напоминавшую больше размытый весенними водами овраг. Косоглазого не было нигде.
Охотники вышли на широкую лужайку и остановились. Тот Другой, что жил с Косоглазым, точно оглушенный ударом по темени, стоял у дерева. Туман свернулся росою, продолжая густеть только над черным течением реки и над заливными лугами противоположного берега. В давние легендарные времена близ этих мест медведь умертвил любимого сына одного из первых предводителей племени. Здесь же, на подступах к поселению, не раз заканчивались битвы с проходящими мимо враждебными племенами. Предания древних времен сплелись со страхами уходящей ночи. Всю ночь карабкался Тот Другой с камня на камень, с откоса на откос, проваливался в ямы, обходил хижины с неспящими людьми, казалось, что прошел бесконечные расстояния, но на самом деле топтался на одном месте.
Предрассветный ветер отрезвил его. Он закрыл глаза и на мгновение, стоя, задремал, но в эту самую минуту до слуха его донесся шорох.
Он раскрыл глаза. В другом конце поляны, тоже растерянный и бледный, с исцарапанным в кровь телом, крался, точно загнанный хорек, Косоглазый.