— Много слов ты сказал, а я стар и плохо слышу Скажи коротко: чего тебе надо?
— Я скажу, — ответил Рысьи Меха. — Нехорошо, что ил заносит Мамонтовы бивни в пещере, открытой Косоглазым.
— Сухостоя в лесу много, и на твои меха огня хватит, — проворчал Коренастый.
— Скажу еще, — повторил Рысьи Меха. — Медведь в берлоге спит, а откроет глаза — глядит прочь от берлоги. Мы же и спим в берлоге и глядим в нее. Ходят по свету народы, что мы о них знаем? Довольно сидеть на месте. Населим удобные места. Соберем лучшую кость, меха и медвежьи зубы. Пошлем гонцов к теплым водам на полдень, к большим рекам на закат…
— И рассеем силу племени? — со злобной веселостью переспросил насмешливый старик.
Брага опьянила и старейшин. Против бессмысленно и весело пляшущих юношей завивался другой круг, тяжелый и страшный: желтая седина, космы рыже-седых бород, сильные плечи и рубцами от звериных когтей и рваных ран, маленькие под кустистыми бровями бесцветные глаза. Рысьи Меха старался стать так, чтобы этот угрожающий круг не сомкнулся за его спиною.
Охотники, на которых он рассчитывал, рассеялись. А оставшиеся верными отступили к выходу. Их было всего пять, но лица этих пяти придали силы Рысьим Мехам.
— Пошлем охотников, их перебьют поодиночке, — продолжал высокий старик таким голосом, как будто беседа бесконечно веселила его. — Ты уже разослал гонцов, не спросясь у племени. Куда ушел Лесной Кот? Где светловолосые? Не ты ли подучил Косоглазого?
Рысьи Меха освободил плечо от жесткой руки и спокойно сказал:
— Люди древних времен жили в одиночку, а мы живем племенем. Они бродили, а мы построили хижины. Ты знаешь не хуже меня, что говорят предания бобрового племени. Мена за мену, неломкое дерево за кость, цветные раковины за мех. Так было. Почему не быть еще раз? Ты понимаешь сам, ты не безмозглый Старый Крючок.