У меня есть брат, который был у них.
У меня была дочь, которая ушла к ним и не вернулась.
У меня был муж, которого они убили за то, что он жид.
Они замучили моего отца… сына… сына… сына…
Они изнасиловали мою жену… жену… сестру… дочь… дочь… дочь.
Человек. Ага, вы сознаетесь. Вы не кричите больше мне, что я лгу.
Голоса из толпы (сперва робкие, потом все более уверенные). Но мы умираем… Мы больше не можем есть… Нам холодно… Мы голодны. Что нам делать? Где же выход? Здесь смерть, там смерть. Это неправда, что они звери. Мой брат видел их, они — люди, они те же люди, что мы… Но они убили моего мужа… Неправда… Как неправда? Они изнасиловали мою жену… Мою дочь… мою дочь… мою дочь… Неправда… Как неправда? Что ж я лгу? Это ложь… Это ложь… Неправда, это не ложь… Они дадут нам свободу. Они дадут нам есть. Они дадут нам свободу. Они освободят нас. Они дадут нам есть… они дадут нам есть… они дадут нам есть. Они убьют нас… они убьют нас. Ложь. Они убьют нас… Они дадут нам есть. Они дадут нам свободу печати. Они дадут нам есть… Они дадут нам есть… Свободу слова… Они дадут хлеба…
Человек. А вы все-таки ждете их? Вы не верите мне? Вы говорите, они дадут вам есть. Они дадут вам хлеба. Хорошо. Вы получите ваш хлеб. Вы слышите? Вы слышите? Вы слышите, они ворвались в город, они идут сюда, обезьяны… идут…
Голос за сценой: «Враг врывается в город! Враг лезет на стены. К оружию. Враг врывается в город». Мощные порывы вьюги.
Человек. Бегите же, встречайте ваших спасителей. Идите, получайте ваш хлеб, обезьяний хлеб. Вы слышите, они идут. Обезьяны идут.