Заводы и шахты. Разоренные деревни. Голод, грязь, жилищная теснота.
Какой-то бедняк ковыляет по снегу. Глубоко вязнут в нем босые, худые, как палки, ноги…
Разрыв. Экран на минуту осветился ярко-белым светом. Но только на минуту. Затем экран снова ожил.
Оккупация Рура. Французские войска. Голод, нищета, безработица. Солдатские волнения. Эшелоны отправляют на родину солдат, обезоруженных, под усиленным конвоем.И наконец выступление нового корпуса. — Вон-вон наш ротный идет, — заволновался кто-то в темноте. — А это я! Видите — слева! Да нет же, нет, левее! Вот, вот!
Прошла последняя солдатская шеренга. Экран уже показывает встречающих — торжествующую буржуазию и угрюмые лица рабочих. Еще один разрыв, и на экране зажглись огромные буквы:
Солдаты, сыны рабочих и крестьян, кому вы будете друзьями?
Своей и германской буржуазии или немецким и французским рабочим?
Пойдете ли вы усмирять бастующих немецких рабочих и взбунтовавшихся солдат?
— Нет, не пойдем!— крикнул кто-то.
— Никогда! Горе тому офицеру, который заикнется об этом!— поддержали другие.