— О-о! — только и могла она произнести. — Какая красота!
В микроскопе перед глазами проходят все цвета и оттенки различных минералов, находящихся в этой пластинке камня. В шлифовальном цеху стоит и гранильный станок. После гранения камень оживает, открывает свою глубину, чудесный цвет и блеск.
Николай Фёдорович собрал несколько десятков шлифов, разложил в коробочки, положил их в карман.
— Это выполненный заказ для нашего геолога, — объяснил Николай Фёдорович. — А теперь пойдёмте опять в мою дробильную мастерскую.
Он вдруг взял ковш, которым старатели промывают золото, зачерпнул из ведра воды и стал поливать камни водою. Мы с недоумением смотрели на него, а потом поняли, для чего это он делает. Даже самые тусклые камни от воды словно расцвели. Вода не только смыла пыль, но и открыла рисунок и цвет камней. Мы любовались этим необыкновенным зрелищем. А Николай Фёдорович стоял против нас и, казалось, тоже любовался... нашим восхищением.
— Теперь я вам покажу камни-самоцветы, — сказал Николай Фёдорович.
Он достал откуда-то маленькую шкатулочку. В ней, в особых отделениях, лежали на вате сверкающие кристаллы: топаз, аметист, горный хрусталь.
— Самое главное в самоцветах — это их чудесный цвет. Но бывает так, что камни, извлечённые из земли, очень красивы, а постепенно, особенно под лучами солнца, они бледнеют и тускнеют. В прежнее время горщики долгое время выдерживали камни в сырых, тёмных погребах. А чтобы вернуть камням цвет, подвергали их высокой температуре, варили в краске, в меду, кислоте, запекали в тесте, сушили в жарко натопленной русской печи.
Были люди, которые смеялись над «причудами неучей-горщиков». Но зависимость камней от температуры и, главным образом, от лучей солнца подтвердили и наши учёные.
Много интересного узнали мы от Николая Фёдоровича. Не было, кажется, того дня, чтобы мы не прибегали в его мастерскую, в которой было для нас столько интересного и полезного.