Не для одних лишь метеоров служит Луна мишенью. Космические и ультрафиолетовые лучи, пронизывающие мировое пространство, потоки электрических частичек, несущихся от Солнца, — все это непрерывно обрушивается на лунный шар, лишенный воздушной оболочки.
На Луне.
Некоторые исследования, впрочем, дают возможность говорить о следах лунной атмосферы. Изучая отражение света Луной, советские астрономы установили, что следы воздуха там сохранились. Обнаружить их можно было бы и методами радиоастрономии.
Плотность этой атмосферы меньше, чем земной, по крайней мере в пятьдесят тысяч раз. Практически это означает пустоту, и только в герметически закрытых, защищающих от всех опасных излучений скафандрах будущие межпланетные путешественники смогут вступить на поверхность Луны.
Казалось бы, мы так хорошо изучили самое близкое к нам небесное тело, что ничего загадочного уже там не осталось.
Лунные «моря», эти большие темные пятна, отражают свет приблизительно так же, как и лава наших вулканов. Значит, действительно когда-то огненно-жидкая лава вытекла на поверхность Луны. Сверху ее покрыли пепел и пыль. И миллионы лет стоят застывшие лавовые озера — молчаливые свидетели молодости нашего спутника. Вопрос о происхождении Луны окончательно не решен. Возможно, как полагают некоторые астрономы, она отделилась от нашей планеты в эпоху рождения миров.
Песок и глина тоже есть на ней, говорит отраженный свет. А загадочные «белые лучи», что протянулись по лунным горам и морям на много километров, — это, быть может, сильно изрытые и пористые участки.
Не только пыль, ко и обломки горных пород усеивают поверхность нашего спутника. Миллионы лет холод и жара сменяют друг друга — и скалы покрываются трещинами, от них откалывается кусочек за кусочком.
Человек пройдет по ней — и следы отпечатаются в слое многовековой пыли, как саваном покрывшем Луну. Пройдут еще века, но они останутся. Следы ничто не размоет, не снесет, не развеет. Разве только случайно упавший метеорит, вспыхнув яркой звездочкой от удара о камни, оставит новый след, потревожив покой пыльного одеяла, хранящего память сотен тысячелетий.