— Нет!
Крохмаль заулыбался и ну хвалить мою жену.
— Правильно, — говорит, — действуете. Любовь надо злостью подтапливать, а то она, бедненькая, замерзнет. Залейте ему — это мне-то — глаза чем-нибудь, как в старину делали, он и перестанет упрямиться. Будете его, слепенького, сами водить, а там детишки подрастут, — смена, так сказать... и поводыря нанимать не придется...
Поняла жена, что Крохмаль издевается над нею, и ну плеваться, а он ближе к ней.
— Да что вы, — разводит руками, — все плюетесь? Муж — тьфу, коммунисты — тьфу, работа наша — тьфу, говоришь вам что, — опять тьфу... Что же нам, или всем к попу в прислужники итти? Так опять же ничего не выйдет. Бог вон допустил до того, что белый офицер попадью нашего попа увез.
Жена злится, а Крохмаль не отстает от нее.
— Ну зачем вы свой голос надрываете? — удивляется. — Я ведь не муж вам, я хочу понять вас и говорю с вами по-хорошему. Все вы затьфукали, а как надо делать, не сказали нам.
— А не надо было, — говорит жена, — в умные-разумные лезть, раз вы дураки.
— Ого-го, — смеется Крохмаль, — куда вы хватили. Но ведь жизнь не рак, жизнь назад не пятится. Вы дайте совет, как жить.
— Не надо быть зеваками и пустоболтами, как он, — указывает на меня жена.