Повернулась она и отмахивается.
— Ищут ваши бумаги, раньше двух не будет...
Мне даже руки свело, а Крохмаль шепчет:
— Не кипятись, тут хранится не только наше, а тысячи дел.
Ладно. Побродили мы, являемся в два часа, стриженая и не глядит.
— Скажи ты ей, — говорю Крохмалю, — а то я вспылю...
Наваливается он на барьерчик и зовет ее. Вспрыгнула она со стула да к нам.
— Крайне бессмысленно с вашей стороны беспокоить людей. Я оторвала ради вас человека от работы, все дела перерыла...
Честит, честит нас, будто мы дегтю налили ей в чай. Я одернул ее. Она раскраснелась и завязывает нам узелок.
— У меня, — говорит, — нет никаких ваших бумаг, я никогда не получала и не видала их…