Усмешки моей он не заметил, а вздорить с ним мне не хотелось. Стали мы всей комиссией в дела вникать и всех поторапливать. Хотелось нам, чтобы комиссия из центра застала завод пригретым, чистым…
Дело тяжелое! Главное — у людей не было веры в нашу затею. Пока доказываешь им, — верят, а отошел, — ворчат:
— Зря стараемся, не пустят завода, да и комиссии никакой не будет...
Все понимали, что без плавки чугуна завод будет итти гусиным шагом. Я чуть не каждый час бегал к домнам. Так и этак прикидывал, глядел, слушал. Ребята чистят, шевелятся, а того, что бывает при настоящей работе, не получается. Ну, вроде конь без повода идет.
Потомился я немного, иду опять к инженеру.
— Ну, как, обдумали?
Он еще ленивее двигает плечами, а языком шевелит так, будто он в замазке увяз у него, а главное — спокоен, как гора Арарат. Все наши заботы словами убаюкать хочет.
— Куда нам, — говорит, — торопиться? Приедет комиссия, получим задание, составим смету, прикинем, тогда все будет ясно...
Разговор шел возле домны, при людях. Разозлился я, отвел инженера в сторону и давай заводить с ним настоящий разговор.
— Что-то, — говорю, — товарищ инженер, боязно мне.