— Честное слово.
Хлопнули мы друг друга по рукам, гляжу — в глазах у него повеселело, засветилось. Хорошая была эта минута, — забывай, не забудешь ее!
X. ВОРОНЬЕ
Подсчитали мы толком слесарей и посылаем за Гущиным. Сюда, туда — не видно, говорят. Зашел я в механическую, подхожу к верстаку, в самом деле нету. Провожу пальцем по его тискам — пыль: совсем, значит, не приходил на работу. Разозлился я, бегу к нему домой. Вхожу во двор, а он с лейкой на огороде колдует.
— Бросай, — кричу, — свою огородную сбрую!
— Не горит, — отзывается, — сядь, отдохни, я сейчас...
Полил он грядки, вымыл руки и подходит ко мне.
— Ну, теперь кричи, буду слушать тебя да радоваться...
— Брось, — говорю, — шуточки, а то огород, верандочка, цветочки и зажигалочки у нас на спинах кровавыми рубцами взойдут. Пойдем ремонт домны налаживать.
Покраснел он, слова сказать не может, а у меня под сердцем от радости играет: «Ага, — думаю, — злишься, — значит, ты еще живой», — и крепче распекаю его.