— Чем торгуем, тетенька?
— Что за квас, дяденька?
Квасники оторопели и ну голосить:
— Да что ж это делается, православные?
— Мы и есть православные, — говорим. — Показывай!..
Обыскали всех; у кого нашли самогон, тех в сторону. Переписали их и давай в канаве о камни бутылки с самогоном бить. Из поселка бородачи, богомолы сбежались и ну кричать на нас, смеяться. Бабы защищают нас, на бородачей кидаются:
— Ага, не нравится? В баб обернуть бы вас да пьяницам в жены отдать, тогда узнали бы...
Не бабы, а красота! Будь они поразвитей, с ними горы можно перевернуть.
Закидали мы разбитые бутылки грязью и разбираем самогонщиков. Мне и Сердюку достался старый, в поддевке, при часах. До войны на сверлильном станке работал, потом лавчонку держал, в революцию за хлебом ездил и «спасением людей» от голода занимался, спекулировал то есть.
— Ну, — говорю, — отставная пролетария, веди к себе.